Примечания к главе шестой

См. Рычкова Историю Оренбургскую.

Historie de la révolte de Pougatschef.[37]

Троицко-Саткинский завод, один из важных в Оренбургской губернии, на речке Сатке, в 254 милях от Уфы.

Зелаирская крепость находится в самом центре Башкирии, в 229 милях от Оренбурга. Она выстроена в 1755 году после последнего башкирского мятежа (перед Пугачевским).

Державин в примечаниях Примечания к главе шестой к своим сочинениям гласит, что князь Щербатов, князь Голицын и Брант перессорились, друг к другу не пошли в команду, дали скопиться новым злодейским силам и расстроили начало побед.

Глава седьмая

Пугачев в Казани. – Бедствие городка. – Возникновение Михельсона. – Три схватки. – Освобождение Казани. – Свидание Пугачева с его семейством. – Опровержение инсинуации Примечания к главе шестой. – Распоряжение Михельсона.

12 июля на заре мятежники под предводительством Пугачева потянулись от села Царицына по Арскому полю, двигая перед собою возы сена и травы, меж коими везли пушки. Они стремительно заняли находившиеся близ предместья кирпичные сараи, рощу и пригородный дом Кудрявцева, устроили там свои батареи и сбили слабенький отряд, охранявший дорогу. Он Примечания к главе шестой отступил, выстроясь в карре и оградясь рогатками.

Прямо против Арского поля находилась основная городская батарея. Пугачев на нее не пошел, а с правого собственного крыла отрядил к предместию массу промышленных фермеров под предводительством изменщика Минеева. Эта сволочь, большею частию невооруженная, подгоняемая казацкими нагайками, проворно перебегала из буерака в буерак Примечания к главе шестой, из ложбины в ложбину, переползывала через высоты, подверженные пушечным выстрелам, и таким макаром забралася в овраги, находящиеся на краю самого предместия. Опасное сие место защищали гимназисты с одною пушкою. Но, невзирая на их выстрелы, бунтовщики в точности исполнили приказание Пугачева: влезли на высоту, прогнали гимназистов нагими кулаками, пушку Примечания к главе шестой отбили, заняли летний губернаторский дом, соединенный с предместиями, пушку поставили в ворота, стали стрелять повдоль улиц и кучами ворвались в предместия. С другой стороны, левое крыло Пугачева ринулось к Суконной слободе. Суконщики (люди различного звания и большею частию кулачные бойцы), ободряемые преосвященным Вениамином, вооружились чем ни попало, поставили Примечания к главе шестой пушку у Горлова кабака и приготовились к обороне(1). Башкирцы с Шарной горы пустили в их свои стрелы и кинулись в улицы. Суконщики приняли было их в рычаги, в копья и сабли; но их пушку порвало с первого выстрела и уничтожило канонера. В это время Пугачев на Шарной горе поставил Примечания к главе шестой свои пушки и пустил картечью по своим и по чужим. Слобода загорелась. Суконщики бежали. Мятежники сбили караулы и рогатки и устремились по городским улицам. Увидя пламя, обитатели и городское войско, оставя пушки, кинулись к крепости, как к последнему убежищу. Потемкин вошел совместно с ними. Город стал добычею мятежников. Они кинулись грабить дома Примечания к главе шестой и купеческие лавки; вбегали в церкви и монастыри, обдирали иконостасы; резали всех, которые попадались им в германском платьице. Пугачев, поставя свои батареи в трактире Гостиного двора, за церквами, у триумфальных ворот, стрелял по крепости, в особенности по Спасскому монастырю, занимающему ее правый угол и которого ветхие Примечания к главе шестой стенки чуть держались. С другой стороны, Минеев, втащив одну пушку на врата Казанского монастыря, а другую поставя на церковной паперти, стрелял по крепости в самое опасное место. Прилетевшее оттоле ядро разбило одну из его пушек. Разбойники, надев на себя дамские платьица, поповские стихари, с кликом бегали по улицам, грабя и зажигая дома Примечания к главе шестой. Осаждавшие крепость им завидовали, опасаясь остаться без добычи… Вдруг Пугачев отдал приказ им отойти и, зажегши еще несколько домов, возвратился в собственный лагерь. Установилась буря. Пламенное море разлилось по всему городку. Искры и головни летели в крепость и зажгли несколько древесных кровель. В сию секунду часть одной Примечания к главе шестой стенки с громом обвалилась и подавила несколько человек. Осажденные, стеснившиеся в крепости, подняли крик, думая, что злодей вломился и что последний их час уже настал.

Из городка погнали пленных и повезли добычу. Башкирцы, невзирая на строгие воспрещения Пугачева, лупили нагайками люд и кололи копьями отстающих дам и деток. Огромное количество потонуло Примечания к главе шестой, переправляясь вброд через Казанку. Люд, пригнанный в лагерь, поставлен был на колени перед пушками. Дамы подняли вой. Им объявили прощение. Все заорали: ура! и кинулись к ставке Пугачева. Пугачев посиживал в креслах, принимая дары казанских татар, прибывших к нему с поклоном. Позже спрашивали: кто вожделеет служить Примечания к главе шестой сударю Петру Федоровичу? – Охотников нашлось огромное количество.

Преосвященный Вениамин(2) во всегда приступа находился в крепости, в Благовещенском соборе, и на коленах со всем народом молил бога о спасении христиан. Чуть замолкла пальба, он поднял чудотворные иконы и, невзирая на невыносимый зной пожара и на падающие бревна, со всем бывшим при нем духовенством Примечания к главе шестой, сопровождаемый народом, обошел внутри крепость при молебном пении. К вечеру буря утихла, и ветер повернулся в противную сторону. Установилась ночь, страшная для обитателей! Казань, обращенная в груды пылающих углей, дымилась и рдела во мраке. Никто не спал. С рассветом обитатели торопились взойти на крепостные стенки и устремили взгляды Примечания к главе шестой в ту сторону, откуда ждали нового приступа. Но заместо пугачевских полчищ с изумлением узрели гусаров Михельсона, скачущих в город с офицером, посланным от него к губернатору.

Никто не знал, что уже намедни Михельсон в 7 милях от городка имел жаркое дело с Пугачевым и что мятежники отступили в Примечания к главе шестой кавардаке.

Мы оставили Михельсона неутомимо преследующим неосмотрительное рвение Пугачева. В Уфе оставил он собственных нездоровых и покалеченых, взял с собою майора Дуве и 21 июня находился в Бурнове, в нескольких милях от Бирска. Мост, сожженный Якубовичем, был снова наведен мятежниками. Около 3-х тыщ вышли навстречу Михельсону. Он их разбил и отрядил Дуве противу Примечания к главе шестой шайки башкирцев, находившихся не в далеком расстоянии. Дуве их рассеял. Михельсон пошел на Осу и, 27 июня разбив на дороге массу башкирцев и татар, вызнал от их о взятии Осы и о переправе Пугачева через Каму. Михельсон пошел по его следам. На Каме не было ни мостов, ни лодок. Кавалерия Примечания к главе шестой переправилась вплавь, пехота на плотах. Михельсон, оставя Пугачева вправе, пошел прямо на Казань и 11 июля вечерком был уже в пятидесяти милях от нее.

Ночкой отряд его тронулся с места. Поутру, в сорока 5 милях от Казани, услышал пушечную пальбу. К полудню густой багряный дым возвестил ему о жребии городка.

Полдневный Примечания к главе шестой жар и вялость отряда принудили Михельсона тормознуть на один час. Меж тем вызнал он, что неподалеку находилась масса мятежников. Михельсон на их напал и взял четыреста в плен; другие бежали к Казани и известили Пугачева о приближении врага. Тогда Пугачев, боясь ненамеренного нападения, отступил от крепости Примечания к главе шестой и отдал приказ своим быстрее выбираться из городка, а сам, заняв прибыльное положение, выстроился близ Царицына, в 7 милях от Казани.

Михельсон, получив о том донесение, пустился через лес одною колонною и, вышед в поле, увидел перед собою мятежников, стоящих в боевом порядке.

Михельсон отрядил Харина противу их левого крыла, Дуве противу Примечания к главе шестой правого, а сам пошел прямо на главную вражескую батарею. Пугачев, ободренный победою и усилясь захваченными пушками, повстречал нападение сильным огнем. Перед батареей простиралось болото, через которое Михельсон был должен перейти, меж тем как Харин и Дуве старались обойти врага. Михельсон взял батарею; Дуве на правом фланге отбил Примечания к главе шестой также две пушки. Мятежники, разделись на две кучи, пошли – один навстречу Харину и, остановясь в теснине за рвом, поставили батареи и открыли огнь; другие старались заехать в тыл отряду. Михельсон, оставя Дуве, пошел на подкрепление Харина, проходившего через овраг под вражескими ядрами. В конце концов, после 5 часов упрямого схватки, Пугачев был разбит Примечания к главе шестой и бежал, утратив восемьсот человек убитыми и 100 восемьдесят взятыми в плен. Утрата Михельсона была малозначительна. Мгла ночи и вялость отряда не позволили Михельсону преследовать Пугачева.

Переночевав на месте схватки, перед светом Михельсон пошел к Казани. Навстречу ему поминутно попадались кучи грабителей, пьянствовавших целую ночь на развалинах спаленного Примечания к главе шестой городка. Их рубили и брали в плен. Прибыв к Арскому полю, Михельсон увидел приближающегося врага: Пугачев, узнав о малочисленности его отряда, торопился предупредить его соединение с городским войском. Михельсон, отправив уведомить о том губернатора, повстречал пушечными выстрелами массу, кинувшуюся на него с криком и визгом, и заставил ее отойти. Потемкин Примечания к главе шестой подоспел из городка с гарнизоном. Пугачев перебежал через Казанку и удалился за пятнадцать верст от городка, в село Сухую Реку. Преследовать его было нереально: у Михельсона не было и 30 пригодных лошадок.

Казань была освобождена. Обитатели теснились на стенке крепости, чтобы издалече посмотреть на лагерь собственного освободителя. Михельсон не трогался Примечания к главе шестой с места, ждя нового нападения. По правде, Пугачев, негодуя на свои беды, не терял, но ж, надежды победить в конце концов Михельсона. Он отовсюду набирал новейшую сволочь, соединяясь с отдельными своими отрядами, и 15 июля с утра, приказав прочитать перед своими массами манифест, в каком объявлял о собственном намерении идти на Примечания к главе шестой Москву, устремился в 3-ий раз на Михельсона. Войско его состояло из 20 5 тыщ всякого сброду. Бессчетные толпы двинулись тою же дорогою, по которой уже дважды бежали. Облака пыли, одичавшие крики, шум и грохот возвестили их приближение. Михельсон выступил противу их с осьмьюстами карабинер, гусар и чугуевских казаков. Он занял место Примечания к главе шестой прежнего схватки близ Царицына и поделил войско свое на три отряда, в близком расстоянии один от другого. Бунтовщики на него кинулись. Яицкие казаки стояли в тылу и по приказанию Пугачева должны были колоть собственных беглецов. Но Михельсон и Харин с 2-ух сторон на их стукнули, опрокинули и Примечания к главе шестой погнали. Все было кончено в одно мгновение. Зря Пугачев старался удержать рассыпавшиеся толпы, сначала доскакав до первого собственного лагеря, а позже и до второго. Харин живо его преследовал, не давая ему времени нигде тормознуть. В сих лагерях находилось до 10 тыщ казанских обитателей всякого пола и звания. Они были Примечания к главе шестой освобождены. Казанка была запружена мертвыми телами; 5 тыщ пленных и девять пушек остались в руках у фаворита. Убито в сражении до 2-ух тыщ, большею частию татар и башкирцев. Михельсон растерял до 100 человек убитыми и ранеными. Он вошел в город при кликах восхищенных обитателей, очевидцев его победы. Губернатор, измученный болезнию, от которой он и Примечания к главе шестой погиб через две недели, повстречал фаворита за воротами крепости в сопровождении дворянства и духовенства. Михельсон отправился прямо в собор, где преосвященный Вениамин отслужил благодарственный молебен.

Состояние Казани было страшно: из 2-ух тыщ осьмисот шестидесяти 7 домов, в ней находившихся, две тыщи 50 семь сгорело. 20 5 церквей и три монастыря Примечания к главе шестой также сгорели. Гостиный двор и другие дома, церкви и монастыри были разграблены. Найдено до трехсот убитых и покалеченых обывателей; около пятисот пропало без вести. В числе убитых находился директор гимназии Каниц, несколько учителей и учеников и полковник Родионов. Генерал-майор Кудрявцев(3), старик стодесятилетний, не желал скрыться в крепость, невзирая Примечания к главе шестой на различные увещания. Он на коленах молился в Казанском девичьем монастыре. Забежало несколько грабителей. Он стал их увещевать. Злодеи умертвили его на церковной паперти.

Так бедный колодник, за год тому бежавший из Казани, отпраздновал свое возвращение! Тюремный двор, где ждал он плетей и каторги, был им сожжен, а невольники Примечания к главе шестой, его недавнешние товарищи, выпущены. В казармах содержалась уже несколько месяцев казачка Софья Пугачева с 3-мя своими детками. Самозванец, увидя их, сказывают, зарыдал; но не изменил себе. Он повелел их отвести в лагерь, сказав, как убеждают: «Я ее знаю; супруг ее оказал мне величавую услугу»(4). Изменщик Минеев, главный виновник бедствия Казани Примечания к главе шестой, при первом разбитии Пугачева попался в плен и по приговору военного суда загнат был через строй до погибели.

Казанское начальство стало пещись о размещении обитателей по уцелевшим домам. Они были приглашены в лагерь для разбора добычи, отнятой у Пугачева, и для оборотного получения собственной принадлежности. Торопились разделиться кое-как. Люди Примечания к главе шестой богатые стали нищими; кто был скуден, очутился богат!

История должна опровергнуть инсинуацию, легкомысленно повторенную светом: утверждали, что Михельсон мог предупредить взятие Казани, но что он нарочно отдал мятежникам время ограбить город, чтобы в свою очередь поживиться богатою добычею, предпочитая какую бы то ни было прибыль славе, почестям и королевским Примечания к главе шестой наградам, ожидавшим спасателя Казани и усмирителя мятежа! Читатели лицезрели, как стремительно и как неутомимо Михельсон преследовал Пугачева. Если Потемкин и Брант сделали бы свое дело и успели удержаться хоть несколько часов, то Казань была бы спасена. Бойцы Михельсона, естественно, обогатились; но постыдно было бы нам инкриминировать без подтверждения Примечания к главе шестой старенького, заслуженного вояки, проведшего всю жизнь на поле чести и погибшего главнокомандующим русскими войсками(5).

14 июля прибыл в Казань подполковник граф Меллин и был отряжен Михельсоном для преследования Пугачева. Сам Михельсон остался в городке для возобновления собственной конницы и для заготовления запасов. Остальные начальники наспех сделали некие военные распоряжения, ибо, невзирая на Примечания к главе шестой разбитие Пугачева, знали уже, сколь был небезопасен сей предприимчивый и инициативный мятежник. Его движения были настолько резвы и непредвидимы, что не было средства его преследовать; к тому же кавалерия была очень изнурена. Старались перехватить ему дорогу; но войска, рассеянные на величавом пространстве, не могли везде поспевать и делать Примечания к главе шестой скорые обороты. Должно сказать и то, что редчайший из тогдашних начальников был в состоянии разделаться с Пугачевым либо с наименее известными его сообщниками.


primechatelno-to-chto-konferenciya-posvyashena-predstoyashim-bolshim-istoricheskim-datam-nashego-gosudarstva-400-letiyu-dinastii-romanovih-i-200-letiyu-otechestvennoj-vojni-1812-goda-stranica-15.html
primechatelno-to-chto-konferenciya-posvyashena-predstoyashim-bolshim-istoricheskim-datam-nashego-gosudarstva-400-letiyu-dinastii-romanovih-i-200-letiyu-otechestvennoj-vojni-1812-goda.html
primenenie-administrativnogo-nakazaniya-v-vide-diskvalifikacii-p-4.html